Год назад я написала в дневнике «Я ухожу» и ушла на долгие месяцы.
После этого я растеряла много читателей своего дневника, но видимо, так и нужно отсеивать нетерпеливых людей. Тогда мне было очень жаль читать «Вас удалили из списка друзей», а по сути «Вас не захотели ждать». Жаль…
Прошёл год и я вынуждена написать вам опять те два слова.
Я ухожу.
Но я вернусь, надеюсь, что вернусь. Осталось ещё много того, о чём я не написала тут.

Это было еще тогда, когда двуглавая змея разделяла мир на две части. В нижней части жили смертные люди, а в верхней, где обитали могущественные боги, жили два брата. Братья были близнецами, но один из них все же был старший, а другой — младший. Воспитывала их добрая и мудрая Лягушка, и выросли братья сильными, смелыми и ловкими.

Наступил день, когда Лягушка позвала братьев и сказала: «Больше вы в моей помощи не нуждаетесь, идите к людям и помогайте им во всем». И дала им при этом корзину с чудесными плодами.
Пришли братья к людям, принесли с собой корзину с дарами — кукурузой, фасолью, хлопком, о которых люди до этого ничего не знали.
Посадили люди семена диковинных растений, и вскоре у них появилось много пищи, было из чего шить одежду. И люди всячески почитали и благодарили братьев.

Однако за всем, что происходило на земле, следили злые демоны. Завидуя веселью и радости людей, по сигналу злейшего двуглавого зверя Рекуая они напали на них. Злые демоны жгли посевы, разрушали жилища, уничтожали людей.
Прибежали люди к братьям и пали перед ними:
«Помогите нам, смертным. Не справиться нам с демонами. Мы погибнем».

И тогда братья-близнецы выступили против демонов. Это был жестокий бой, но братья победили. Страшный зверь Рекуай не захотел смириться с поражением и бросился на братьев. Но и тут не дрогнули близнецы. Помогая друг другу, они смело сражались с демоном. Не выдержал Рекуай напора братьев, позорно бежал с поля боя и спрятался на Луне.

Не успели люди отпраздновать победу, а братья залечить раны, как на них ополчились демоны моря. И вновь братья-близнецы стали на защиту людей. Они вскочили в тростниковую лодку и поплыли на битву. А лодка была не простая, у нее под днищем были ноги. Ноги побежали по воде и вынесли лодку на середину океана.
Дрались братья с морскими демонами на воде и под водой и победили их. И злая Рыба, и демон Краб, и Осьминог подчинились братьям.
С победой возвратились братья-близнецы к людям. И те радостным танцем отметили долгожданную победу.

Но ненадолго наступил покой на земле мочика. Притаившийся на Луне зверь Рекуай не оставил мысли погубить людей, а заодно и отомстить братьям-близнецам. Когда старшего брата не было дома, Рекуай послал к младшему хитрую Сороконожку. Подползла Сороконожка к младшему брату и зашептала: «Ты сильный и смелый, сделал столько доброго людям, а они, неблагодарные, забыли тебя. Отомсти им! Пойдем со мной, и тебя научат, как это сделать».
И хитрая Сороконожка привела младшего брата к злой Колдунье.
«Герой, много добра ты сделал людям, но они не оценили это, — сказала Колдунья младшему брату.— Подари им теперь оружие, и этим ты отомстишь за все».
Младший брат сделал так, как посоветовала злая Колдунья.
До этого индейцы мочика не знали боевого оружия, а тут они надели шлемы, взяли в руки мечи и палицы. Люди решили, что они непобедимы и всесильны.

Но оружие злой Колдуньи оказалось волшебным. И когда люди уснули, оружие взбунтовалось.
«Мы сильнее людей и не будем им подчиняться», — решили вещи и, набросившись на спящих людей, стали уничтожать их.

Вернувшись домой, старший брат увидел, как оружие убивает людей, и, бессильный чем-либо помочь им, обратился к богам: «О всемогущие боги, взгляните со своих высот. Почему так жестоко наказаны люди?»
И тогда Верховное божество в сопровождении многочисленной свиты богов спустилось на землю. Боги хватали взбунтовавшееся оружие и разбивали его, превращая в пыль и осколки.
Злую Колдунью боги низвергли в бездонную пропасть. Хитрая Сороконожка уползла и скрылась от возмездия, а страшный зверь Рекуай опять спрятался на Луне. Вот, кстати, откуда лунные пятна.
Младшего брата за то, что поверил злой Колдунье, боги поставили на вершину горы поддерживать небесный свод.

С тех пор боги больше не спускались на землю. Демоны тоже больше не появлялись. Люди вернулись к мирному труду.
Старший брат навсегда покинул людей. Но индейцы Перу верят, что когда-нибудь он вернется и для всех на земле наступят более счастливые времена.

Предание «Прыгучий Мышонок» — это пересказ легенды некогда многочисленного племени чейенов, ведшего упорную борьбу с армией Соединенных Штатов.

…Давным-давно жил-был Мышонок. Как все мыши, он был занят только мышиными делами. Но время от времени ему слышался странный звук. Мышонок поднимал голову, щурился, озирался, поводил усиками, а сам все думал — откуда этот звук? Как-то он побежал к другому Мышонку и спросил его:
— Брат мой, уши твои слышат какой-то странный гул?
— Нет, нет, — ответил другой Мышонок, не поднимая от земли носа. — Я ничего не слышу. Поговорим потом. Ты же видишь, я занят.

Мышонок повел усиками и вернулся было к своим мышиным делам, но тут вновь раздался гул. И вот в один прекрасный день Мышонок решил дознаться, откуда же этот звук. Он отбежал от других мышей и снова прислушался. Опять гул. Тут кто-то сказал: «Привет тебе, маленький брат!», и Мышонок со страху чуть не выпрыгнул из своей шкурки.
— Это я, брат твой Енот. Что ты тут делаешь?
Мышонку стало стыдно, и он уткнулся носом в землю.
— В ушах моих стоит гул, и я хочу понять, откуда он, — робко признался Мышонок.
— Да ведь это Река шумит, маленький брат.
— Река? — с любопытством спросил Мышонок. — А что такое Река?
— Пойдем со мною, и я покажу тебе Реку, — сказал Енот.

…Но прежде чем я стану сказывать дальше, — улыбнулся вождь, — поговорим вот о чем. Люди подобны мышам. Они так заняты своими делами в своем мирке, что взор их не проникает в суть отдельных вещей. Одно они пробуют и на вкус, и на ощупь, другого лишь слегка касаются усиками. Гул, который они слышат, — это шум Реки, шум жизни. Знайте, что мои поучения — к месту, ибо вопли людские в этот миг раздаются повсюду, но люди не желают их слышать. Одни уговаривают себя, что вопли им только мерещатся, другие вообще их не слышат. А третьи слышат их так явственно, что они звучат у них в сердце.
— А что, Енот — это Великий Дух? — вставил Ястреб.
— Может быть, но прежде всего он воплощение всего, что человеку предстоит раскрыть, если он только захочет; всего того, что приведет человека к Реке. Скорее всего Енот — это воплощение людей.
— Людей? — удивился Ястреб.
— Людей, которым известно о Реке, — ответил вождь. — Людей многоопытных, познавших жизнь. А сейчас я буду рассказывать дальше…

…Мышонок пошел вслед за Енотом. Маленькое его сердце колотилось. Но вот они вышли к Реке. Она была до того огромная, что дух захватывало: местами глубокая, прозрачная, местами темная, замутненная. Река была так широка, что Мышонку не видно было другого берега.
— Это Река, — сказал Енот. — Я хочу познакомить тебя с моим другом.

В тихой заводи на зеленом листке кувшинки сидела Лягушка, почти такая же зеленая, как сам лист. Только брюшко ярко белело.
— Привет тебе, маленький брат, — сказала Лягушка. — Добро пожаловать на Реку.
— А я вас покидаю, — сказал Енот. — Не бойся, маленький брат. Лягушка о тебе позаботится.
— Я, брат мой, — сказала Лягушка, — Хранительница Вод. Хочешь ты обрести волшебную силу?
— Силу? Я? — удивился Мышонок. — Хочу!
— Тогда пригнись как можно ниже, а потом подпрыгни как можно выше.

Мышонок так и сделал. И глазам его открылись Священные Горы.
— Что ты увидел? — спросила Лягушка.
Мышонок помедлил:
— Я? Я увидел Священные Горы.
— Раз так, ты получаешь новое имя! — воскликнула Лягушка. — Отныне имя тебе — Прыгучий Мышонок. А теперь ступай. Возвращайся к своему народу.
Прыгучий Мышонок вернулся в мышиный мир. Но никто не желал его слушать.
Так Прыгучий Мышонок снова стал жить со своим народом и никак не мог позабыть прекрасного видения — Священных Гор…

…Тут Вождь-Целитель вновь потянулся за своей трубкой.
— Все мы — Река, Вселенная — тоже Река. И в ней отражается человек,— сказал вождь.
Но вдумайтесь: одни люди, и таких много, никогда не видели Реки, не видели своего отражения. Однако те, кто действительно хочет увидеть свое отражение, увидят его непременно.

…Воспоминание жгло сердце и ум Прыгучего Мышонка, и в один прекрасный день он снова пошел к Реке…
— Идите-ка за мной, — вождь вдруг поднялся на ноги.
Они прошли через стойбище и двинулись дальше, к реке. День был жаркий, знойный, люди занимались своими делами.
Вождь и его спутники вышли к прибрежному кустарнику и деревьям.
— Вот отсюда и началось путешествие Прыгучего Мышонка, — сказал вождь.

…Прыгучий Мышонок дошел до самого края Страны Мышей и выглянул в прерию. Потом опасливо посмотрел в небо, не видать ли орлов. В небесной вышине и впрямь чернело множество пятен — все это были орлы. Но Мышонок твердо решил дойти до Священных Гор. Он собрал все свое мужество и стремглав побежал в прерию. Маленькое сердце его колотилось от восторга и страха.

Так он бежал, покуда не очутился в густой высокой полыни. Здесь прилег на землю, чтоб отдышаться, и вдруг увидел Старую Мышь. Место, где жила Старая Мышь, было раем для мышиного племени: вдоволь семян, вдоволь травы, чтобы выстелить норку, и много разных разностей, потребных для мышиных дел.
— Привет тебе, — сказала Старая Мышь. — Добро пожаловать.
— Сестра, — спросил Прыгучий Мышонок, — а можно ли отсюда увидеть Великие Горы?
— Великие Горы? — переспросила Старая Мышь. — О том, что на свете есть Река, я знаю доподлинно. Великие Горы — это только вымысел. Зачем они тебе? Оставайся со мной. Здесь есть все, что душе угодно, лучшего места не сыщешь. В прерии опасно. Ты только глянь в небо! Там орлы, они растерзают тебя!

Прыгучий Мышонок собрал всю свою решимость и побежал дальше. Земля стала каменистой, и бежать было трудно, но Прыгучий Мышонок выгнул хвост дугой и припустился со всех ног. Ему чудилось, что на спину его ложатся тени, и он никак не мог отогнать мысль об орлах в вышине. Но вот он очутился в зарослях черемухи. Здесь было так прохладно, так просторно!

Вдруг он услышал чье-то прерывистое тяжелое дыхание, стал вслушиваться и понял, кто это дышит. Перед ним высилась волосатая гора с двумя черными рогами. Это лежал Великий Бизон. Бизон был такой огромный, что Прыгучий Мышонок мог бы с легкостью поместиться на одном из его рогов.
— Привет тебе, брат мой, — сказал Бизон. — Благодарю, что навестил меня.
— Привет тебе, Великан, — ответил Прыгучий Мышонок. — Почему ты лежишь?
— Я болен и вот-вот умру, — сказал Бизон. — А мой дух-покровитель открыл мне, что исцелить меня может только мышиный глаз. Но, маленький брат мой, ведь мышей на свете не существует…

Прыгучий Мышонок пришел в ужас. «Как, отдать ему глаз? Один из двух моих маленьких глаз?» — подумал он и юркнул в заросли черемухи. А Бизон дышал все тяжелее, все медленнее.

«Но если я не отдам ему глаз, он погибнет». Прыгучий Мышонок вернулся к Бизону и сказал дрожащим голоском:
— Я всего только маленький Мышонок, а ты, брат мой, — великан. Но у меня два глаза — возьми один себе.

Едва Прыгучий Мышонок произнес эти слова, как у него выскочил глаз, а Бизон сразу же исцелился. Он вспрыгнул на ноги, сотрясая мирок Прыгучего Мышонка.
— Благодарю тебя, маленький брат мой, — сказал Бизон. — А теперь беги подо мной, я приведу тебя к подножию Священных Гор. Тебе не надо будет бояться орлов — они увидят не тебя, а спину Бизона, а ты будешь у меня под брюхом. Но знай: я — обитатель прерии, и если стану взбираться на гору, то рухну и раздавлю тебя.
Прыгучий Мышонок благополучно проделал весь путь под брюхом Бизона, надежно укрытый от орлов, черневших в небе.

…Вождь замолчал на мгновение.
— Когда ты сам выйдешь на этот поиск, Ястреб, — заговорил он вновь, — тебе повстречаются люди, подобные Старой Мыши. Они слышали обо всех существах, обитающих в прерии, но при этом никогда не говорили с ними, никогда до них не дотрагивались. Люди эти наделены большим даром, но жизнь свою проводят, спрятавшись где-нибудь в укромном месте. Но Прыгучий Мышонок не остается в мышином мире, он бежит. Поверь, Ястреб, до густой полыни и зарослей черемухи доходили многие люди. Но только немногие бегут под брюхом Великого Бизона. Вот они-то, пожалуй, самые сильные из людей…

Осматривая новые места, Прыгучий Мышонок вдруг наскочил на Серого Волка. Тот сидел с безучастным видом.
— Привет тебе, брат Волк, — сказал Прыгучий Мышонок.
Уши Волка встали торчком, глаза засверкали:
— Волк, да, именно Волк! Я вспомнил, кто я: Волк!
Но тут разум у него вновь помутился, и он снова забыл, кто он такой, и сел с безучастным видом.
— Брат мой Волк, выслушай меня. Я знаю, что тебя исцелит. У меня остался всего один глаз, и я хочу отдать его тебе. Рядом со мною ты большой зверь. Ведь я всего-навсего Мышонок. Возьми же мой глаз, прошу тебя.

Едва Прыгучий Мышонок произнес эти слова, у него выскочил второй глаз, а Волк сразу же исцелился. По волчьей морде текли слезы, но Прыгучий Мышонок их уже не видел.
— Ты не маленький брат, ты великий брат мой! — воскликнул Волк. — Ко мне вернулась память, но ты-то ослеп. Я Тот-Кто-Показывает-Путь-К-Священным-Горам. И я тебя туда отведу. Там есть Великое Волшебное Озеро. Самое прекрасное на свете. В нем отражен весь мир.

Пока Прыгучий Мышонок пил из озера, Волк рассказывал о его красоте.
— А теперь мне надо вернуться, — сказал Волк. — Ведь я должен показывать и другим путь к Священным Горам. Но я побуду с тобою столько, сколько ты захочешь.
— Мне и впрямь страшно остаться одному, — ответил Прыгучий Мышонок, — но я понимаю: тебе надо вернуться.
Прыгучий Мышонок сидел один-одинешенек и трясся от страха. Что проку бежать — ведь теперь он слеп и орел все равно его настигнет. Потом он погрузился в сон.
А когда проснулся, прозрел. Правда, в глазах у него все расплывалось, но он различал цвета, и это было прекрасно.

Кто-то приблизился к нему. Прыгучий Мышонок, однако, видел лишь расплывчатое пятно.
— Привет тебе, брат мой, — сказал чей-то голос. — Хочешь ты обрести волшебную силу? Пригнись как можно ниже, а потом подпрыгни как можно выше.
Прыгучий Мышонок сделал, как его учил голос. Его подхватил ветер и стал вздымать ввысь.
— Не пугайся, — сказал голос. — Ухватись за ветер и доверься ему!
Прыгучий Мышонок закрыл глаза и ухватился за ветер. А ветер вздымал его все выше и выше. Но вот Прыгучий Мышонок открыл глаза. Теперь он видел все четко и ясно, и чем выше взлетал, тем яснее видел. Вдруг он заметил на поверхности Волшебного Озера зеленый лист кувшинки, а на нем — старого своего друга, Лягушку.
— Ты получаешь новое имя! — воскликнула Лягушка. — Отныне имя тебе — Орел!

В прошлом, когда на столы историков легли сочинения людей, сопровождавших некогда конкистадоров, с пергаментных страниц открылись ужасающие картины разрушения древних индейских городов и сел, порабощения и гибели коренных народов и племен во имя «золотого тельца» и жажды власти.
Некоторые поведали о том, что на севере Южной Америки, там, где ныне проходит граница между Колумбией и Венесуэлой, они видели «чудесные, многолюдные и искусно изукрашенные» города Посигейка, Бетома, Тайронака и Бонда.
Не одна экспедиция приходила затем сюда, на склоны горного массива Сьерра-Невада-де-Санта-Марта, но все напрасно: кругом были только джунгли. Лишь в нескольких жалких деревушках жили бедные индейцы племени коги, не сохранившие никакой памяти о своем якобы великолепном прошлом. «Может быть, все это опять миф? — в который раз спрашивали друг друга ученые. — Верили же триста лет назад в «эльдорадо», в живого человека из золота, царствующего где-то в верховьях Ориноко? Населяло же некогда воображение Гвианское плоскогорье людьми, носящими голову под мышкой…»

Но вот недавно Хулио Сезар Сепульведа, искатель кладов, решил еще раз покопаться в этих местах, как говорится, на свой страх и риск. На склонах вблизи нынешнего города Санта-Марта нет-нет да и находят то золотую фигурку, то остатки древней керамики — глиняных горшков со странным орнаментом, красивых ваз…

И внезапно в самых непроходимых зарослях на крутых склонах Сьерры, обращенных к Карибскому морю, Сепульведа наткнулся на каменную лестницу. За ней — на еще одну, куда более парадную, чем первая. А дальше — больше…
Примчавшиеся археологи немедленно приступили к раскопкам. И сегодня перед глазами изумленных специалистов уже встают руины расчищаемого от джунглей города, в котором некогда жило — трудно поверить — миллион с лишним людей!

Древняя Тайрона, та самая, упоминавшаяся в хрониках Тайронака, являла собой скорее не один сплошной город, а конгломерат из двух-трех сотен поселков, как сказали бы мы теперь, городского типа. Лежат они, тесно примыкая друг к другу, наподобие складок веера на высоте от 900 до 1200 метров над уровнем моря. Тут и там рядом с как будто специально для обозрения построенными каменными площадками грохочут мощные водопады; тщательно возведенные подпорные стенки препятствуют эрозии почвы, оползням и камнепадам; крутые улицы отчетливо повторяют все извивы изрезанных горных склонов, по которым проведены искусственные дренажные каналы.

Правда, каменные громады Мачу-Пикчу превосходят масштабы Таировы. Однако по выразительности строительной культуры и, что совсем уж неожиданно, по тому уважению, с которым тайронцы относились к окружающей их среде,— они далеко превосходят древних перуанцев. Мачу-Пикчу и другие города инков были в первую очередь укреплениями, и при их строительстве природу не очень-то щадили! А жители Таировы, очевидно, предпочитали менее воинственный образ жизни, но при этом старались ладить с горами, лесами и водами, а не «покорять» их.

На тщательно выровненных террасах, опоясывающих склоны, стояли бамбуковые и деревянные хижины, крытые пальмовыми листьями. Около каждого дома — свой приусадебный участок, где выращивали главным образом кукурузу. Впрочем, раскопки показали разделение труда, свойственное горожанам: жившие на верхних склонах индейцы занимались как земледелием, так и ткачеством — их изделия, очевидно, шли на продажу. Ниже, вдоль дорог и лестниц, ведущих к берегу моря, обитали рыболовы, солевары, собиратели моллюсков. Здешние продукты труда также шли в пищу всей общины. Товарообмену способствовали поддерживавшиеся в отличном состоянии дороги и тропы, соединявшие между собой все «микрорайоны» Тайроны.

Кто же построил этот город, кто жил в нем? Этнографы и антропологи сначала выдвинули трех кандидатов: племена коги, араваков, санка, ныне населяющие различные районы Сьерра-Невады-де-Санта-Марта. Но потом, сопоставив характер жилищ и установив, что круглые дома тайронского типа, возведенные на характерном каменном фундаменте, сохранились сегодня лишь у коги и араваков, ученые признали все права прямых наследников за ними.

Тут вспомнили и о том, что еще в 1908 году французский граф Жозеф де Бретт, увлекавшийся этнографией, начитавшись испанских хроник и съездив на место их действия, опубликовал книгу, посвященную нравам и обычаям коги. Однако сочинение дилетанта, пытавшегося увидеть в робких длинноволосых, одетых в белые туники жителях джунглей наследников древней высокой цивилизации, специалисты тогда всерьез не приняли. Незадолго перед второй мировой войной здесь побывала экспедиция из США, но и она не нашла почти ничего достойного научного интереса. Первое глубокое этнографическое и антропологическое описание коги, позволяющее предположить их связь с незаурядной цивилизацией доколумбовых времен, сделал колумбийский ученый Герардо Рейхель-Долматов, проживший вместе с племенем коги более трех лет. Теперь-то его труд очень пригодился: археологи пользуются им как справочником-путеводителем в попытках восстановить картину повседневной жизни древних тайронцев.

А жизнь эта была жестоко поломана в один далеко не прекрасный день 1599 года, когда индейцы, не выдержав гнета конкистадоров, восстали против жестоких пришельцев, «Висячие сады» Тайроны окутал дым пожарищ, по ступеням улиц-лестниц, по каменным каскадам каналов обильно потекла кровь. Капитан конкистадоров по имени Пиноль приказал отрезать уши, носы и губы всем пленным мужчинам. Оставшихся в живых испанцы согнали с их родных горных террас в долину, где многие затем нашли смерть.

Перед тем, кто сегодня сойдет с вертолета, опустившегося на площади, где тайронцы некогда проводили свои празднества, предстанут три квадратных километра руин, полностью расчищенных от зарослей. Повсюду видны группы сотрудников антропологического факультета Андского университета, Колумбийского института антропологии, Института природных ресурсов, студентов и рабочих-индейцев, склонившихся над раскопами, из которых нередко извлекают интереснейшие памятники далекого прошлого. Недавно весь район Санта-Марты был объявлен национальным парком.

Колумбийцы, изучая этот интересный уголок природы, бывший когда-то исторической сценой для еще одной до сих пор остававшейся неизвестной древней цивилизации, делают все возможное, чтобы создать уникальный «музей археологии и этнографии» под открытым небом…
Б. Силкин

Геологи называют это место «Сикстинской капеллой кристаллов», оно поистине уникально.
Шедевр этот, создала стала сама природа. Группа исследователей, наконец, открыла тайну создания удивительной пещеры, обнаруженной в Мексике в 2000 году. На поверхности это место – вполне заурядно.

Но в самой Пещере Кристаллов, похороненной в мексиканской пустыне на глубине 300 метров находятся самые большие в мире кристаллы естественного происхождения – прозрачные лучи длинной около 11 метров, каждый из которых весит не менее 55 тонн.
«Это – естественное чудо», говорит Гарка-Руис, геолог из Университета Гранады в Испании, который занимался изучением природного феномена, – «Нет другого места на планете, где минеральный мир показывает себя в такой красоте…»

В пещере, которая напоминает огромный вестибюль метрополитена кристаллы достигли такого размера потому, что были погружены в богатую гипсом воду… Вулканическая деятельность, которая началась приблизительно 26 миллионов лет назад, создала гору и заполнила её ангидритом, который является одной из форм гипса…

Когда магма остыла и температура в недрах опустилась ниже 58 градусов, ангидрит начал распадаться, обогащая воду молекулами кальция, которые в течение миллионов лет оседали в пещерах, формируя огромные селенисто-кислые гипсовые кристаллы…

Процесс формирования приостановился, когда в этой местности были проведены работы по осушению…»Если кристаллы вновь будут погружены в воду, то они продолжат расти, – говорит Гарка-Руис, – Для кристаллов нет никаких пределов…»

Также специалисты полагают, что в пещерном комплексе Наика, расположенном к юго-востоку от города Чихуахуа на севере Мексики существуют еще по крайней мере несколько аналогичных или еще более удивительных пещер. Вообще, по словам геологов данная местность крайне богата различными минеральными ресурсами. Исследователи также говорят, здесь могут быть еще две удивительные пещеры, в каждой из которых находятся самые крупные в мире залежи серебра и свинца! Но во имя сохранения девственной красоты и нетронутости пещеры решили пока закрыть для общественного посещения.

Ранее неизвестный древний город майя был обнаружен археологами в Мексике.
По словам специалистов из Национального института антропологии и истории INAH, остатки города старше известных строений Ушмаля и Чичен-Ица, которые ежегодно привлекают множество туристов.
Согласно предварительным оценкам, город был основан 2,3 тыс. лет назад и может считаться одним из самых древних на Юкатане.

Он был построен в стиле ченес, для которого характерно изысканное оформление фасадов. Город имел тесные торговые связи с другими городами, находившимися на территории современного мексиканского штата Кампече.

Испанские завоеватели Южной Америки веками пытались вырвать из душ индейцев всякую память о былом. Тому были свои причины: завоевателям нужны были лишь покорные рабы, лишенные своего прошлого, католические же патеры все, что связано с язычеством, с древними богами и святынями, считали крайне греховным. А прошлое этих земель — империи инков, лежавшей на территории нынешних Перу, Боливии, Эквадора,— было величественно.

Инки строили из огромных каменных глыб крепости и храмы, прокладывали дороги, сооружали мосты. Стены зданий «завалены» были немного внутрь. И в этом был точный расчет древних строителей — сооружения устояли при частых в Андах землетрясениях. Тогда как построенные надежно и капитально — по европейским меркам — пышные испанские дворцы и соборы здесь не выдерживали единоборства с подземной стихией, обращались в развалины. А инкские сооружения — в Куско, Писко, Мачу-Пикчу — нерушимо высятся и в наши дни.

Выдержала тяготы и испытания столетий память потомков инков — сегодняшних индейцев кечуа и аймара. Сначала казалось, что они покорились, забыли свою историю: стали носить испанские имена и ходить в церковь.
Но индейский мастер, изображая мадонну, придавал ей черты Пачамамы, инкской Матери-Земли. Сохранился и язык кечуа, и костюмы — их до сих пор носят в деревне, сохранились имена владык-инков. И — легенды о древнем государстве.

Конечно же, империю инков трудно назвать «раем земным»: строго регламентированные законы общества предписывали, кому и как жениться, где жить, чем заниматься — всю жизнь.
Все работали, и всем была пища. А главное — страна была своею, не правили в ней иноземцы. И история инков, переходя из уст в уста, от отца к сыну, окружалась радужным ореолом; день позавчерашний представлялся в памяти народа «золотым веком».

В наши дни интерес к инкскому прошлому усилился, язык кечуа объявлен вторым официальным языком Перу. Возрождаются древние праздники.
Ежегодно в дни зимнего солнцестояния в перуанском городе Куско, столице инков, проходят торжества. Длятся они неделю, потому и называются «Неделей Куско». Со всей страны на праздник съезжаются зрители и участники. Из окрестных деревень ремесленники-индейцы приносят на ярмарку свои изделия: фетровые шляпы, пончо, статуэтки. Здесь же дары земли: картофель и кукуруза, как известно, именно отсюда распространились по всему миру. Грудами высится черный, белый, розовый, фиолетовый картофель, золотые, красные, белые початки кукурузы.
Каждый округ посылает на празднество свою фольклорную группу, и под печальное пение тростниковых свирелей ходят кругами танцоры. Именно «ходят», потому что танцы кечуа медленны и меланхоличны.

А в древней крепости Саксайуман устраивают театрализованное представление «Инти Райми» — «Праздник Солнца»: в нем участвуют и профессиональные артисты. Массовые сцены отданы самодеятельным коллективам.
И оживают перед зрителями картины прошлого. Появляется Верховный Инка. Он поклоняется Солнцу, благодарит за урожай прошедшего года, просит обилия земных плодов в будущем.
А потом индейцы возвращаются по деревням. Лица их непроницаемы. Они запомнили все, что видели в Куско, до мельчайших подробностей, чтобы рассказать потом близким. Сдержанный характер индейца не позволяет говорить о празднике много и бурно. Зато рассказов по вечерам понемногу хватит на целый год.

Если подсчитать, какому первобытному племени, уцелевшему пока на нашей планете, за последние годы было посвящено больше всего книг и статей, яномама оказались бы на одном из первых мест.
Чем заслужили такое внимание эти люди сельвы — вопрос сложный. Может быть, современного человека тешит сознание, что в одно время с ним живет дикое племя каменного века? И воин с выбритым теменем, испещренным шрамами от ударов вражеских палиц, стал не менее притягательным для обложек западных иллюстрированных журналов, чем рекламные красотки. Но хотя можно найти фото индейца во многих журналах и книгах, он остался тем же диким яномама, тем же гуахарибо, что на языке не понимающих его речи сопредельных индейцев значит «верещащий человек».

Место обитания яномама — совсем небольшая территория, и расположена она примерно на границе бассейнов рек Ориноко и Амазонки. По одним оценкам, яномама тысяч пятнадцать, по другим — тридцать. Один из венесуэльских источников приводит цифру в шестнадцать тысяч, а бразильцы в 1981 году подсчитали, что «своих» яномама у них тысяч девять.

Яномама — народ лесной и сухопутный. Они никогда не пытались освоить крупные реки, как их соседи макиритаре — речное индейское племя. Яномама не привлекают саванны, они умеют прокормиться там, где люди, несравненно лучше оснащенные и приобщенные к благам цивилизации, не в силах выжить из-за отсутствия пищи.

Кто-то из антропологов дал землям яномама название «остров». Это и есть остров тропических экваториальных джунглей, водораздел, с которого воды стекают и к амазонским низменностям, и к оринокским саваннам, и к гвианским порогам.

Многие путешественники стремились попасть на «остров». Первый серьезный исследователь, который упоминает яномама, Александр Гумбольдт, путешествовал по Ориноко в 1800 году. До яномама он не добрался, но записал, что они производят на соседей устрашающее впечатление.
Роберт Шомбургк в 1839 году дошел до Окамо, верхнего притока Ориноко. Дальше вести его проводники из племени макиритаре отказались, боясь яномама.

Истока Ориноко достигла только хорошо оснащенная венесуэльско-французская экспедиция в 1951 году. Экспедиция пережила несколько опасных встреч с яномама. Все, впрочем, остались живы. В это же самое время с бразильской стороны к устью одного из притоков реки пришел катер с четырьмя «гаримпейрос» — искателями алмазов. На берегу они увидели группу индейцев, которые осыпали пришельцев градом стрел. Спасся только один гаримпейро. Яномама тогда же впервые познакомились с ружьем и вскоре убедились, что белые располагают еще более сильным оружием. Карательная экспедиция на двух самолетах подвергла обстрелу несколько индейских селений, обнаруженных в верхнем течении реки Урарикуэра, поблизости от места первой перестрелки. Погибли десятки яномама.

С течением времени к яномама попали ученые. Н.Э.Шаньон провел среди этих первобытных людей несколько лет. Он выяснил, что племя делится на группы, то враждующие, то объединяющиеся,— саматари, пиксааситери, кахошитери, ижевеитери и множество других. Жак Лизот довольно долго прожил среди яномама и даже составил словарь их языка.

Но самые ценные свидетельства о жизни яномама дала полуграмотная венесуэльская метиска Елена Валёро.

В 1933 году двенадцатилетняя Елена плыла с родителями по Димити, притоку Рио-Негро. На их лодку напали яномама, и Елена, раненная стрелой, попала в плен. Зеленый занавес джунглей опустился за ней. В 1956 году лесоруб Ногера привез в венесуэльский город Сан-Фернандо-де-Атабало женщину, которую встретил в джунглях. Женщина — по виду лесная индеанка — еле говорила по-испански и просила помочь ее мужу-индейцу и четырем сыновьям.
История Елены, рассказанная с поразительной точностью и детальностью, составила содержание двух книг. Их записал этнограф Этторе Бьокка. Обе стали самым подлинным и убедительным описанием жизни первобытных людей.

Яномама воинственны по необходимости. Их вынуждает к этому вековой опыт племени, которое более развитые соседи всегда вытесняли в дебри, где труднее всего добыть пропитание. Воевать приходится и потому, что у яномама не хватает женщин: по неизученным причинам в племени рождается намного больше мальчиков, чем девочек. Поэтому при нападениях на соседнюю группу яномама убивали юношей и захватывали девушек.

Елена была свидетельницей такого побоища в начале своего долгого пути в джунглях. Захватившие ее индейцы вскоре потерпели поражение от саматари — наименее исследованной группы яномама. Девушка бежала от них, когда поняла, что ей грозит смерть. Вновь раненная стрелой, на грани голодной смерти, семь месяцев скиталась Елена по сельве. В конце концов ее приняла яномамская группа вождя Фусиве, который взял ее в жены. Она родила вождю двух сыновей.
Пятнадцать лет спустя вождь был убит в стычке, и Елена лишилась защиты. Снова бегство, скитания в джунглях. Другой индеец, Акаве, взял ее к себе. Он оказался жестоким и грубым человеком. В ссоре он однажды убил нескольких мужчин из соседней группы и, опасаясь мести, решил бежать с Еленой к белым. К тому времени с начала скитаний Елены прошло уже почти двадцать четыре года.

Все, те, кто жил на земле Майяб, слышали нежное имя прекрасной принцессы. Все знали, что Сак-Никте на языке майя — Белый Цветок.
Была она словно высокая луна, умиротворенная в ночи спокойные. И была она, грациозна, как лесная голубка, с пением сладким, и чистая и свежая, будто капля росы.
Была прекрасна, как цветок, полный ароматов радостного поля, чарующа, словно луч солнца, содержащий, в себе все озарения, и ласкова, как бриз, что несет в своих объятиях все песни.
Такова была принцесса Сак-Никте, которая родилась в гордом городе Майяпане, когда мир объединял, как сестер, три великих города земли Майяб, когда в могущественном мужественном Майяпане и в великолепном Ушмале, и в Чичен-Ице, алтаре мудрости, не было войск, ибо их правители договорились жить как братья.

Все те, кто жил на земле Майяб, слышали также имя принца Канека, что означает на языке майя Черная Змея. Все знали его мужество и стойкое сердце.
Когда исполнилось ему три раза по семь лет, был назван он владыкой города Чичен-Ица. И в тот же день увидел правитель Канек принцессу Сак-Никте, и в ту же ночь не уснул храбрый и суровый владыка, и с той поры опечалился — и надолго.

Исполнилось принцессе Сак-Никте три раза по пять лет, когда увидела она Канека, который вступал на престол Ицы, и затрепетало от радости ее сердце при виде его, и ночью спала она со светлой улыбкой на устах. А проснувшись, Сак-Никте знала, что ее жизнь и жизнь Канека потекут словно две реки, слившиеся воедино, чтобы соприкоснуться с морем.

Так начинается эта история, и так воспевает ее всякий, кому она памятна.

В тот день, когда принц Канек стал повелителем ицев, вступил он в святой храм города Ицмаль, для того чтобы предстать перед своим богом. Его ноги, ноги охотника, дрожали, когда он отсчитал двадцать шесть ступеней храма, и его руки, руки воина, бессильно поникли: принц Канек увидел принцессу Белый Цветок.
Большая площадь перед храмом была заполнена народом, который прибыл со всего Майяба, чтобы посмотреть на принца. И все, кто стоял поблизости, видели, что произошло. Видели улыбку принцессы, а затем и принца, закрывшего глаза и сжавшего грудь холодными руками.
И были там правители и принцы из прочих городов. Все смотрели, но не понимали, что с этого мгновения жизнь нового царя и жизнь принцессы потекут как две реки вместе, чтобы исполнить волю высших богов.

И этого, они не поняли.
Потому что знали, что принцесса Сак-Никте; была предназначена своим отцом, могущественным правителем Майяпайа, юноше Улилю, наследному принцу царства Ушмаль.
Но принцесса Белый Цветок избрала тогда жизнь принца Черная Змея, позволив ей бежать со своей жизнью двумя соединенными реками к морю.

Миновал день, когда принц Канек стал царем Чичен-Ицы, и пошли на убыль тридцать семь дней, которые оставались до свадьбы принца Улиля и принцессы Сак-Никте.
Прибыли послы Майяпана к молодому правителю Чичен-Ицы и сказали ему:
— Наш повелитель приглашает своего друга и союзника на свадьбу дочери.
И ответил правитель Канек, вспыхнув:
— Передайте своему господину, что я буду.
Когда царь Чичён-Ицы остался один, глядя на звезды в воде, чтобы просить их совета, явился в полночь иной посол. Пришел мрачный карлик и прошептал ему на ухо:
— Белый Цветок ждет тебя среди зеленых зарослей. Можешь ли ты дозволить другому сорвать его?
И карлик растаял в воздухе или провалился в недра. Никто, кроме царя, не видел его и не знал о его посещении.

В великолепном Ушмале готовилась свадьба принцессы Белый Цветок и принца Улиля.
Из Майяпана приехала невеста со своим отцом и свитой именитых сановников, которые сопровождали песнями их путь.
Далеко за пределы города, далеко от ворот Ушмаля вышел со своей знатью и воинами принц Улиль встретить принцессу и встретил ее плачущей.

Весь город был увешан лентами, арки расписаны сверкающими красками и увиты лианами. Все танцевали и веселились, потому что никто не знал, что должно было случиться. Три дня продолжались в Ушмале празднества. И город звенел весельем.
Из государств, ближних и дальних, прибывали в Ушмаль правители и дети правителей, и все приносили подарки для молодых.
Одни приводили золоторогих оленей.
Другие вручали огромные панцири черепах и мерцающие перья птицы мацаль.
Приходили воины с благовонными послами, с изумрудными и золотыми ожерельями.
Приходили музыканты с учеными птицами, дарующими молодым мелодии неба.
Отовсюду жаловали гости с богатыми подношениями; только не было среди них царя Канека из Чичен-Ицы.

Ждали его до сумерек третьего дня, но он не пришел и не прислал никого от своего имени. Все были удивлены и обеспокоены, потому что ничего о нем не знали. Но сердце принцессы знало и потому ждало. К третьей ночи празднества приготовили брачный алтарь. Но король Чичен-Ицы не приходил. И уже не ждали его те, кто не знал его тайны.

На свадьбе принцессы Сак-Никте и принца Улиля ждали правителя из Чичен-Ицы три дня, но он не приходил.
Принцесса Белый Цветок, одетая в неяркое платье и украшенная цветами, стояла перед алтарем, и уже приблизился к ней тот, кому была она обещана.

Ждет Сак-Никте, угадывая, какими дорогами идет царь Канек, человек, которому она отдала свое сердце. Ждет Белый Цветок, между тем как ее повелитель, грустный Канек, молодой и сильный охотник, отчаявшись, ищет во мраке путь, которым надо следовать, чтобы исполнить волю двух высших богов.

На свадьбе Сак-Никте с принцем Улилем ждали три дня царя из Чичена, а он не приходил.
Но царь Канек появился в тот самый час, когда должен был появиться.
Он вдруг ворвался в центр Ушмаля с семьюдесятью лучшими воинами своими и поднялся на алтарь, где курился фимиам и пели жрецы. Вторгся воителем с гербом ицев на груди.
— Сын ицев! — прокатился вопль толпы, как в военном лагере. Никто не встал против них. Все произошло мгновенно: царь Канек влетел, как горящий вихрь, и похитил принцессу на виду у всех. Никто не посмел препятствовать ему. Когда люди решились взглянуть на него, его уже и след простыл. Остался один принц Улиль подле алтаря и перед жрецами. Принцесса пропала с их глаз, похищенная царем, который промелькнул, как молния.

Так закончились свадебные празднества; и вслед за тем загудели трубы из раковин, зазвенели цимбалы, пронесся по улицам, созывая воинов, гневный клич принца Улиля.
Царь Канек пробрался от своего города Чичена до великого Ушмаля, и его не видел никто, никто не заметил. Он шел тайными тропами, которые были пробиты в скалах и спускались под землю, в эту священную землю майя.
Дороги эти просматриваются и поныне. А в те времена их знал только тот, кому судьба повелела их знать.

Итак, незамеченным появился правитель Канек, чтобы похитить нежнейшую голубку, залучить отблеск лунного света в свое сердце.
И во второй раз заострили оружие воины Майяба, и поднялись грозно знамена войны. И объединились против Чичен-Ицы Ушмаль и Майяпан!
О! Месть готова упасть на город Чичен-Ицу, который изнемог и устал от сладкого сна и безудержных игрищ.
На дорогах вздыбилась пыль от великого множества ног, в воздухе разнеслись крики, зазвучали торжественные литавры и загремели военные трубы. Что станется с тобой, город Чичен, слабый и, дремлющий в счастье своего царя!
Так и оставили жители Чичен-Ицы свои дома и храмы, и покинули этот прекрасный город, склоненный над голубой водой.
Все ушли плача, ночью, с рождением звезд.
Все уходили вереницей, чтобы спасти, статуи богов и жизнь, принцессы, и царя, света и славы Майяба.

Впереди детей ицев шел Канек, ведя их открытыми ему среди гор тропами. Он был закутан в белый плащ, но шлема с перьями не было на его голове. Рука об руку с ним шла принцесса Сак-Никте. Призывным жестом указывала она дорогу и все следовали за ними.
Однажды остановились они в местности спокойной и зеленой, рядом с неподвижным озером, вдалеке от всех городов. И основали они там новое царство, и, построили свои мирные и простые дома. Так спаслись дети Чичен-Ицы любовью принцессы Сак-Никте, которая вошла в сердце последнего принца Чичена, чтобы защитить его от кары соседей и сделать его жизнь чистой и правой.
Пустынным и тихим остался город Чичен-Ица среди лесов без птиц, потому что все они улетели за принцессой Сак-Никте.

Вступили в город многочисленные яростные войска Ушмаля и Майяпана, но не услышали ни одного голоса во дворцах и опустелых храмах. Ярость и месть положили тогда огонь пожара на прекрасный город, и с тех незапамятных времен остался Чичен-Ица одиноким и мертвым, покинутым, рядом с голубой водой священного колодца смерти. Остался одинокий и мертвый город, источающий тонкий аромат руин, которые походят на улыбку или бледный свет луны. Весной распускается белый цветок в Майябе, и украшает деревья, и наполняет воздух душистыми вздохами. И сын земли майя ждет и приветствует его с нежностью в своем сердце, пробуждая при виде его имя принцессы Сак-Никте.
Антонио Медисбольо
Перевела с испанского Валентина Елизарова

Лазила по сети. Искала для AmbroziyA про Аляску.
Попутно переключилась на удивительные фотографии начала прошлого века.
Северо-американские индейцы.
Всё так славно было. Мамы с детишками, вожди племён, старики, индейские собрания, кактусы, красивые ландшафты.
И вот…
Подписано было кратко: Навахо.
Другие из этого племени были как-то более … на людей похожи.