ОДНАЖДЫ В 800 ГОДУ на мирный город Канкуэн обрушилась беда. Предвидя ее, правитель Кан Маакс возводил временные укрепления на подходах к своему дворцу на двести комнат. Но закончить строительство не успел.
Нападавшие мгновенно наводнили предместья города и устремились широким потоком к сакральному центру Канкуэна. То, что атака была молниеносной, не вызывает сомнений. Кругом валялись строительные материалы. На дорожках лежали груды незаконченных каменных монументов. На дворцовой кухне были раскиданы горшки и миски.

Завоеватели взяли 31 заложника. Найденные рядом с их останками драгоценности и украшения указывают на то, что это были люди знатного происхождения, возможно, родственники Кана Маакса или его гости. Среди пленников были дети и женщины, в том числе две беременные. Всех их отвели во внутренний двор, предназначенный для ритуалов, и по очереди казнили. Убийцы орудовали копьями и топорами, пронзая и обезглавливая свои жертвы.

ЧИСТО ИНДЕЙСКОЕ УБИЙСТВО. Тела убитых сложили в дворцовый пруд. Водоем размером девять метров в длину и три в глубину был отделан красной штукатуркой, питал его подземный источник. Тела в ритуальных одеждах и драгоценностях легко туда поместились. Враги не пощадили и Кана Маакса с супругой. Они похоронены в 90 метрах от пруда под 60-сантиметровым слоем стройматериалов, предназначавшихся для реконструкции дворца. На царе остались изысканный головной убор и перламутровое ожерелье, принадлежность «священного повелителя Канкуэна».

Поведение неизвестных убийц загадочно. Почему-то добыча их не интересовала. Более трех с половиной тысяч кусков ценного нефрита, среди них даже несколько целых глыб, лежали нетронутыми. Никто не прикасался к предметам быта во дворце и керамическим изделиям на огромной кухне Канкуэна. Не было грабежа или мародерства — была лишь жестокая бойня. Американский ученый Артур Демарест считает: бросив тела в пруд, убийцы отравили источник. Кроме того, они скололи изображения лиц со всех фигур, высеченных на каменных монументах Канкуэна, и повалили их на землю. «Они не просто уничтожили место, — говорит Демарест, — это был ритуал».

ГОНКА СООРУЖЕНИЙ. Так пал Канкуэн, один из последних столпов цивилизации майя в долине реки Пасьон, на территории нынешней Гватемалы. Но, чтобы понять жестокость нападавших, необходимо представить себе всю картину происходившего в то время.
Многие города майя уже исчезли к тому моменту. Kuhul ajaw — священные правители, которые прежде прославляли каждое свое деяние во фресках, скульптуре или архитектуре, больше не заказывали новых работ. Иероглифические письмена стали редкостью, с памятников исчезала датировка. Население резко сократилось. Знать покинула дворцы, которые наводнили самозванцы, готовившие еду на огне в бывших тронных залах и возводившие пристройки у обвалившихся стен.
Потом ушли и они, а дворцы и храмы достались джунглям.

Канкуэн уже пал, когда Тикаль на севере все еще возводил ритуальные постройки. Но 30 лет спустя и его население стремительно сокращается. Самый поздний монумент там датирован 869 годом. К 1000 году классическая цивилизация майя перестала существовать.

Почему она исчезла? Почему люди покидали дворцы и храмы, построенные не на века — на тысячелетия? Эти вопросы возникли сразу, как только в джунглях нашли первые «затерянные города». Сперва ученые предполагали внезапную катастрофу: извержение вулкана, землетрясение, смертоносной ураган, загадочную эпидемию. Однако гибель цивилизации растянулась как минимум лет на двести. Причиной оказалось не глобальное бедствие, а череда проблем.

Земледельцы майя не ждали милостей от природы. Они активно использовали ее ресурсы. Земля, обрабатывавшаяся много веков, истощилась. Население разрасталось — а леса вырубались, почвы вымывались. В IX веке началась засуха, а многие крупные города находились вдали от рек. Откладывать здесь часть урожая «на черный день» было невозможно. Все это привело к голоду.

Зашаталась и политическая система. Более тысячи лет люди вверили свое благополучие правителям-жрецам. За это время элита превратилась в непосильное бремя для майя. Ей требовалось все больше нефрита, ракушек, перьев редких птиц, керамики, других предметов роскоши. А земля уже не могла даже прокормить. Правители утрачивали доверие людей. Богов по-прежнему обильно поили кровью — но боги больше не помогали своему народу. Безысходность лишала людей жалости. Войны ради славы и пленных превратились в приступы жестокости, подобные резне в Канкуэне.

Мир майя долго был расколот надвое. Противостояние двух мощных союзов длилось более 130 лет. В V веке начал активные действия город Тикаль. Его сферой влияния был юг, а союзником — сильное мексиканское государство Теотиуакан. Век спустя появился соперник. Северный город-государство Калакмуль объединил северные и восточные города-государства района Петен.
Как это обычно бывает, каждый правитель-соперник старался доказать, что он сильнее, богаче и вообще лучше. То есть делал новые храмы мощнее, чем у соседа, дворцы — краше, зрелища — пышнее. Раскол стимулировал развитие, начался золотой век майя. Они достигли небывалых высот в искусстве, астрономии, медицине.
Но вражда истощала ресурсы, требовала новых войн, пленников — дешевую рабочую силу. В 562 году войска Калакмуля победили соперника, хотя и не уничтожили ни город, ни население. Тикаль ответил черной неблагодарностью, разгромив Калакмуль. На какое-то время установился баланс сил.

ЦЕНА РОДИНЫ — ДВА ИСТОЧНИКА. Большие проблемы начались с локального конфликта. Близ реки Пасьон находилось маленькое, но гордое военное государство Дос-Пилас. Оно обладало двумя крупными источниками воды — и больше ничем. В Дос-Пиласе ничего не выращивали и не продавали. Ученые называют его государством-грабителем: оно существовало за счет сбора дани. Война для Дос-Пиласа была не просто ритуалом, призванным прославлять царей и задабривать богов. Она была средством выживания.

Однако «биполярный» мир майя не оставлял маленькому полису шансов на независимость. В противостоянии Тикаль-Калакмуль Дос-Пилас был обязан занять чью-то сторону. И он стал форпостом Тикаля, который как раз пытался вернуть себе контроль над торговыми путями вдоль реки Пасьон.

В 653 году в Дос-Пилас прибыли войска сюзерена. Во главе их стоял один из тикальских принцев по имени Балай Чан Кавиил. Гарнизон соорудил для юного посланника столицу, на вид роскошную, прикрыв резными фасадами хлипкие строительные конструкции. Но Калакмуль, вечный противник Тикаля, тоже проявлял интерес к реке Пасьон. В 658 году он захватил Дос-Пилас и изгнал бывшего правителя, тикальца Балай Чан Кавиила.

Продолжение этой истории стало известно лишь шесть лет назад. Тогда гроза повалила дерево в Дос-Пиласе, и под корнями обнаружилась лестница. Надписи на ней сообщают: два года спустя Балай Чан Кавиил вернулся в Дос-Пилас. Почему новая власть позволила? Просто теперь ловкий юноша стал править от имени Калакмуля, которому помог захватить долину реки Пасьон. А однажды новые хозяева приказали перебежчику пойти войной на своего брата, в Тикаль.

В 679 году он напал на свой родной город. Балай Чан Кавиил победил, залив кровью улицы своего детства. «Кругом были горы черепов, кровь текла ручьями», — гласит надпись на лестнице. Его брат погиб. Братоубийство принесло Дос-Пиласу главенство в Петешбатуне, юго-западной части Петена. Калакмуль достиг пика развития. Тикаль отстроился и меньше чем через двадцать лет разгромил Калакмуль, уже навсегда. Дос-Пилас подхватил эстафету, продолжив борьбу от имени Калакмуля. Но в 761 году удача отвернулась и от Дос-Пиласа. Вассалы захватили город, его правителя изгнали.

Мир майя породил войну — и захлебнулся ею. Победы стали мимолетными и значили все меньше. Хаос расползался по обжитым низинам. Горожане жили в постоянном страхе. Они растаскивали на куски ритуальные постройки, сооружая из камней укрепления на случай атак. Побежденные города не восстанавливались. А победитель лишь ненадолго решал для себя проблему истощения ресурсов.

ПИР ВО ВРЕМЯ ЧУМЫ. Простые люди, спасаясь от войны, голода и засухи, убегали из великолепных городов или умирали. А знать на какое-то время могла найти прибежище в Канкуэне, тихом порту в верховьях реки Пасьон. Когда города ниже по течению уже погрузились в хаос, Канкуэн процветал, торгуя предметами роскоши и расселяя приезжую элиту в богатых домах. Архитектором этого золотого века был правитель Тай Чан Ахк, который пришел к власти в 757 году в 15-летнем возрасте. Он превратил стратегический торговый порт в великолепный священный центр. Сердцем его был трехэтажный дворец со сводчатыми потолками, площадью 25 тысяч квадратных метров. Лучшей сцены для короля-жреца было не придумать! Тай Чан Ахк блестяще играл свою роль — а за стенами дворца гибла эпоха.

Сведений о том, что Тай Чан Ахк когда-либо участвовал в войне или выиграл хоть одну битву, у нас нет. Зато он почти сорок лет контролировал верховья долины Пасьон благодаря тому, что оказывал помощь соседям и заключал альянсы. На алтаре из Канкуэна, датированном 790 годом, он состязается с неизвестным знатным человеком в ритуальной игре в мяч, может быть устроенной, чтобы отпраздновать заключение договора или государственный визит.

Тай Чан Ахк умер в 795 году, преемником стал его сын Кан Маакс, который, стремясь превзойти отца, начал расширять дворец. Однако помпезность и ритуалы — былые атрибуты власти — больше не помогали правителям. За пять лет хаос достиг ворот и этого города. А однажды в ворота вошли убийцы, о которых мы рассказали в начале нашей истории. За один печальный день они уничтожили все величие Канкуэна. Погас один из последних, слабо тлеющих огоньков классического периода майя. Народ не вымер — но цивилизация, пять веков царившая в регионе, навсегда ушла с исторической сцены.

National Geographic

Слуга Короны — золотой век майя начался с него. Он создал новую политику, стоял у истоков небывалого взлета культуры. Но этот человек не был ни художником, ни жрецом, ни королем. Возможно, он даже не был… майя.
Чужеземец появился когда сухой сезон начал укреплять тропинки в джунглях, позволяя войскам пройти. Под охраной воинов он вошел в город Вака, по широким площадям проследовал мимо храмов и рынков. Горожане стояли, разинув рты. Их поражала мощь пришельцев, причудливые головные уборы с перьями, копья и зеркальные щиты — странные вещи из таинственного западного города. Но зевакам и в голову не могло прийти, что эти чужаки изменят судьбу их народа. И что в последующие десятилетия имя незнакомца, идущего во главе этого мирного посольства, появится на монументах по всей территории майя — могущественной цивилизации в джунглях Центральной Америки.

В древних надписях указывается дата — 8 января 378 года и имя чужеземца — Рождающий Огонь. Он прибыл в Ваку в качестве посла могучей державы в высокогорьях Мексики. Именно под его влиянием майя достигли вершин своего развития и пять веков удерживались на этом пьедестале.

МИССИЯ ГОРЦА. Майя всегда были загадкой. Еще несколько десятилетий назад, изучая царственные руины их городов, прекрасную и таинственную письменность, многие ученые представляли себе миролюбивое общество, состоящее сплошь из служителей культа, писцов и любителей астрономии. Но дешифрованные иероглифы поведали совсем о другом: воюющие династии, борьба за власть, предательства, коварные убийства, поджоги дворцов. Зато теперь на страницах истории майя можно начертать точные даты, написать имена и героев, и злодеев.

В IV веке нашей эры по землям майя прокатывается волна перемен. Меняется политика, укрепляются связи городовосударств. Искусство переживает небывалый взлет. Но что вызвало эти события? Расшифрованные недавно тексты кое-что проясняют. Как минимум, они называют имя виновника перемен: Рождающий Огонь. Именно он, совмещая дипломатию и силу, образовывал союзы, утверждал новые династии и расширил влияние далекого Теотиуакана, расположенного в Центральной Мексике, близ нынешнего Мехико. Хотя, возможно, майя в любом случае было суждено стать великими, а Рождающий Огонь просто пришел в нужное время.

КНИГИ ДЖУНГЛЕЙ. В наши дни урожай на исконных территориях майя — в долине Южной Мексики и в районе Петен в Гватемале — лишь чуть превышает необходимый для местных жителей минимум. Тут не живут — тут выживают. Природа вовсе не собиралась позволять людям создавать здесь цивилизацию. Да еще высокоразвитую! Однако люди создали, несмотря ни на что.

На месте города Вака поселения появились около 1000 года до нашей эры. За последние три тысячи лет это место мало изменилось. В густых лесах вьют гнезда красные ара, туканы и грифы. По веткам и лианам прыгают чернорукие паукообразные обезьяны, вдали раздаются крики обезьян-ревунов. Когда в Петене идет дождь, москиты собираются такими плотными тучами, что современные майя выкуривают их при помощи масляных факелов. В сухой сезон жара обезвоживает болотистые долины, реки мельчают, того и гляди начнется засуха. Это земля мачете и ила, змей и пота, а также кошачьих, глава которых — ягуар, король джунглей.

У первых здешних обитателей, скорее всего, просто не было выбора: все вокруг уже было заселено. И тогда они научились брать от своей бедной земли максимум. Вырубая и выжигая леса, они освобождали место под маис, тыкву и другие культуры, как зачастую делают современные майя. Они повышали плодородность почвы, то высаживая попеременно разные культуры, то позволяя земле отдыхать.

С ростом населения майя освоили более сложные приемы земледелия: компостирование, террасирование склонов, ирригацию. Они засыпали болота, превращая их в поля, и свозили с долин ил и навоз, чтобы удобрять сады. В искусственных прудах водилась рыба, на огороженных участках обитали олени и другие дикие звери, согнанные сюда из лесов. В результате древние майя сумели выжать из скудных почв достаточно пищи, чтобы прокормить несколько миллионов человек — в десятки раз больше, чем сейчас проживает здесь.

Довольно быстро поселения превратились в города-государства. Среди лиан выросли роскошные многокомнатные дворцы со сводчатыми потолками. Храмы тянулись ввысь на десятки метров. Майя создавали красочные гончарные изделия, фрески и скульптуры. Они, не зная колеса и не имея металлических орудий труда, разработали совершенную систему письма и ввели понятие нуля. Велики успехи майя в диагностике, хирургии, фармакологии: им было известно более четырехсот лекарственных растений, при сложных операциях применялись наркотические средства. Они делили год на 365 дней, корректировали календарь, вводя что-то вроде високосного года, предсказывали затмения.

Посредниками между небесами и землей являлись цари майя — kuhul ajaw, священные правители, которых властью наделяли боги. Они были военными вождями, руководили и светской, и духовной жизнью. Американский ученый Артур Демарест из университета Вандербилта и его коллеги описывают «театральные государства» майя, в которых kuhul ajaw были своеобразными режиссерами-постановщиками сложных общественно-религиозных ритуалов.

Но эти «театры» действовали так, как повсюду действуют государства: заключали союзы, объявляли войны и обменивались товарами на территории, в итоге протянувшейся от нынешней Южной Мексики по равнине Петен до побережья Карибского моря в Гондурасе. Леса изрезали исхоженные тропы и мощеные дороги, реки стали рассекать каноэ. Но пока в регион не пришел Рождающий Огонь, у майя по-прежнему не было единой политической системы и каждый городгосударство сам выбирал свой путь в джунглях.

ПРИШЕЛ, УВИДЕЛ, УГОВОРИЛ. К 378 году город Вака стал крупным центром. Четыре площади, сотни зданий, ритуальные дворцы с фресками, двориками, резными алтарями и монументами из известняка. Этот торговый город занимал важное стратегическое положение на реке Сан-Педро, несущей свои воды на запад от сердца равнины Петен. На городском рынке продавалось то, что выращивали майя: маис, бобы, разные виды стручковых перцев, авокадо. А также клей, который получали из сока дерева саподиллы, и резина из каучукового дерева — из нее делали мячи для ритуальных игр. Попадали в Ваку и редкие товары. С гор на юге сюда поставляли нефрит для скульптур и украшений, перья священной птицы кетсаль для нарядов. С дальнего запада, c территории Теотиуакана поступал обсидиан для оружия, пирит для изготовления зеркал.

Теотиуакан, город с населением не менее ста тысяч человек, не оставил после себя письменных документов, которые можно было бы расшифровать. Но мотивы его посольства очевидны. Город Вака был прекрасным форпостом, укрытая бухта рядом — идеальной стоянкой для больших каноэ. Фактически это был «ключ-город» для миссии Теотиуакана. С него чужеземцы хотели начать завоевание всего Центрального Петена. По возможности — путем убеждения, ну а не удастся — силой. Главная цель, Тикаль, находилась в восьмидесяти километрах к востоку. Это был самый влиятельный город-государство в Центральном Петене. Подчини Тикаль — и остальные города последуют за ним.

Рождающий Огонь хотел продемонстрировать открытые и искренние намерения своего правителя. Ему нужны были союзники, и он пришел за ними в Ваку. Взамен он мог предложить благосклонность своего патрона, таинственного властелина, который фигурирует в древних записях под именем Филин-Копьеметатель. Вероятно, это был царь высокогорий, а может, и самого Теотиуакана.

Правивший Вакой Солнечноликий Ягуар, скорее всего, оказал послам радушный прием. Ученые полагают: два правителя скрепили союз, построив святыню для хранения священного огня Теотиуакана.

ОГНЕМ И КОПЬЕМ. Наряду с дипломатической поддержкой Рождающий Огонь, вероятно, получил и военную. В его экспедиционные войска входили традиционные для теотиуаканцев копьеметатели и копьеносцы. На спине они носили доспехи из блестящего пирита. Благодаря им бойцы, замахиваясь, могли ослепить противника. Теперь пришлую армию пополнили воины Петена, вооруженные каменными топорами и короткими острыми копьями. Броней многим из них служили куртки из хлопка, набитые каменной солью. Одиннадцать столетий спустя испанские конкистадоры сменят свои железные доспехи на такие «бронежилеты» майя.

Войска направились в Тикаль на военных каноэ, следуя на восток вверх по реке Сан-Педро. Достигнув ее верховьев, солдаты пошли походным маршем. По всему маршруту стояли гарнизоны — и Тикаль узнал об угрозе. Километрах в двадцати пяти от города, в проходе между скалами, тикальская армия пыталась остановить Рождающего Огонь. Но всего через неделю после прибытия в Ваку посланец гор уже был в Тикале. Город был завоеван к 16 января 378 года.

Эта дата выбита на знаменитой тикальской «Стеле 31». Дэвид Стюарт из Техасского университета, расшифровав ее в 2000 году, впервые узнал о важной роли Рождающего Огонь. Другая надпись на стеле рассказывает: в день падения города умер Лапа Великого Ягуара, правитель Тикаля. Скорее всего, от рук победителей.

Теперь Рождающий Огонь сбросил маску «посла доброй воли», показав, что если ему и нужен мир — то только весь. Его войска разрушили большинство памятников Тикаля — стел, возведенных 14 предыдущими правителями города. Новым победителям требовались новые монументы. На той же «Стеле 31», которая была воздвигнута много позже завоевания, Рождающий Огонь именуется Очкин Калоомте, Властелином Запада. Вероятно, потому, что он был родом из Теотиуакана, то есть с запада. Но ряд исследователей предложили другую трактовку: якобы Рождающий Огонь был «народным мстителем». Возможно, он представлял оппозиционную группу, которая много лет назад, когда отец Лапы Великого Ягуара устроил переворот, ушла на запад, в Теотиуакан, а теперь вернула себе власть.

Рождающему Огонь потребовалось время, чтобы усмирить Тикаль и окрестности. Но уже через год после его прибытия на тикальских монументах высекается имя другого чужеземного правителя. В надписях тот назван сыном Филина-Копьеметателя. Новому правителю не было и двадцати лет, и, видимо, регентом стал Рождающий Огонь. Без сомнения, дефакто именно он правил покоренным городом.

ВЛАСТЕЛИН ЗАПАДА.При новых правителях Тикаль перешел в наступление. Рождающий Огонь или сам руководил военной кампанией, или был ее идеологом. Упоминания о нем встречаются в таких отдаленных городах, как Паленке, который находится более чем в 250 километрах к северо-западу от Тикаля. А на одной из фресок в городе Уашактун, расположенном в двадцати километрах к северу, изображен знатный майя, приносящий присягу воину в теотиуаканской форме, вероятно, из войска Рождающего Огонь. Похожего воина можно увидеть на стеле, охраняющей могилу, в которой археологи обнаружили останки младенца, ребенка постарше и двух женщин, одна из которых была беременна. Скорее всего, это останки правящей семьи Уашактуна, убитой тикальцами. Самого правителя, вероятно, увезли в Тикаль и принесли в жертву.

Рождающий Огонь ввел в моду агрессивную политику. И эта политика надолго пережила его. В 426 году Тикаль взял Копан, расположенный далеко на юге, на территории нынешнего Гондураса. Некий Кинич Яш Кук Мо основал здесь новую династию, просуществовавшую четыре века. Похоже, при поддержке Теотиуакана: на посмертном портрете он изображен в костюме типичном для жителей Центральной Мексики. И он тоже именовался Властелином Запада.

Одни ученые утверждают, что Тикаль стал вассальным государством Теотиуакана и распространил власть сюзерена на все земли майя. Другие не считают Рождающего Огонь захватчиком, полагая, что он лишь помог Тикалю расширить собственную сферу влияния.

Судьба этого «посла» таинственна. Не обнаружено никаких записей о его смерти или свидетельств того, что он когда-либо вообще правил землями майя. Скорее всего, он не был царем. Но о царях забыли, а о его делах — нет. Стелу в Ваке, повествующую о прибытии чужеземца в эти края, воздвигло лишь следующее поколение.

Он вывел цивилизацию на новый уровень. Благодаря пришельцу при его преемниках Тикаль из обычного полиса превратился в «сверхдержаву». Началась так называемая классическая эпоха майя. Религия и искусство обогащаются чужеземными мотивами, культура становится более изысканной и разноплановой.

Затем расцвету майя стала способствовать новая сила. В VI веке экспансию начали правители Калакмуля, города севернее долины Петена, которые называли себя kan (что значит «змей»). Через какое-то время Калакмуль бросил вызов Тикалю, и вражда расколола мир. Это противостояние сперва стимулировало бурное развитие майя — а затем и погубило их цивилизацию.

Каменный монумент из Тикаля.
Судя по тому, что некоторые считают, что расшифровали иероглифы-буквы-пиктораммы майя … так вот они считают что камушек рассказывает о приходе Рождающего Огонь, посла правителя по имени Филин-Копьеметатель.
Этот властелин изображен в виде филина с копьем.
По форме стела напоминает украшенные перьями колонны площадок для игры в мяч. Они типичны для Теотиуакана, родины посла. Однако «культурный обмен» игрой в мяч не ограничился.
Некоторые ученые полагают: человеческие жертвоприношения у мирных майя тоже ввели теотиуаканцы.

Тех, кто тебя любит, нужно убивать (кроме родителей, детей и кошек).
Лучше прямо сразу, как только заметишь этот собачий взгляд, неотрывно следящий за твоим лицом, эти брови домиком и рот арочкой, эту манеру бродить за тобой из комнаты в комнату и всё время держать тебя в поле зрения. Разумеется, жалко, и кажется, что пока не за что. Но сделай это сейчас, иначе будет поздно.

Потому что он, любящий, выроет неподалёку тёплую затхлую норку, из которой будет некоторое время наблюдать за тобой, а потом начнёт наступать, слегка подталкивая и даже подтаскивая, чтобы ты просто заглянул, только одним глазком посмотрел, как у него всё замечательно. Ну да, уютненько…. Всегда тепло, еда, чистая постель, множество занятных безделушек, каждую из которых он готов подарить тебе, – мило, хотя и душновато. Ближе к зиме тебе начинает казаться, что это даже хорошо, когда ниоткуда не дует.

Возможно, в этом году ты устоишь и, кое-как перезимовав в сугробе, встретишь весну свободным, почти свободным, потому что между лопаток у тебя поселится ощущение красной точки, оптического прицела его любящего взгляда. И ты привыкнешь, что иногда всё-таки нужно звонить. Хотя бы отвечать на эсэмэски. Хотя бы есть его стряпню раз в неделю. Хотя бы спать с ним раз в десять дней. Потому что любит.

Потом приходит неизбежное чувство вины – кажется, что ты губишь его жизнь, бездумно пользуясь теплом его сердца и ничего не давая взамен. И однажды, когда вечер твой будет особенно одиноким, ты придёшь к нему без звонка и останешься. Потому что приятно увидеть, как его лицо озаряется счастьем только от того, что ты рядом. Чувствуешь себя волшебником.

Нужно ли говорить, как это закончится? Как его объятия станут всё теснее, твоё личное пространство всё меньше, его просьбы превратятся в требования и счастье на его лице сменится капризно-раздражительной маской.

Поэтому убей его сейчас.
А потом, когда останешься один, загляни в шкаф и достань из-под вороха белья фотографию того единственного, кому хотелось отдать свою жизнь, кто умел делать тебя счастливым, от кого невозможно было отвести глаз.
Того, кто убил тебя однажды.

©М.Кетро

При раскопках поселения на территории Доминиканской Республики археологи нашли свидетельства о проживании здесь не только мужчин, но также женщин, детей и, вероятно, негров.

Поселение Ла-Изабелла находится на побережье острова Гаити, который когда-то Колумб назвал Эспаньолой. Здесь во время своего второго путешествия он основал форпост испанского присутствия в Америке, которую до конца жизни считал Индией. В сохранившемся до сих пор поселении находятся деревянный дом адмирала, церковь, в которой в 1494 году прошла первая в Новом Свете христианская месса, и при ней – кладбище, которое и исследовала команда учёных из США и Мексики. К удивлению ученых, которые изучили кости и зубы останков 500-летней давности, они принадлежали женщинам, детям и, по-видимому, неграм (маврам). До сих пор все историки были уверены, что в поселении жили только мужчины – имеются в виду европейцы. По крайней мере один из скелетов, принадлежал белой женщине, а другой – индианке из местного племени тинто. Это неудивительно, одинокие европейские мужчины охотно заводили интрижки с местными красавицами. Причем на костях отсутствуют не только следы тропического сифилиса, но и ранений, причиненных холодным оружием. Что означает отсутствие конфликтов между поселенцами и индейцами.

Сейчас ученые занялись исследованием ДНК останков, так как у них появились веские предположения, что Колумб привез тогда на Эспаньолу и африканцев. А индейцев тинто потомки первых европейских поселенцев все-таки полностью истребили.

Из всех городов, на этот раз я выбрала Дмитров.
Самое главное определится, а уж доехать оказалось не проблемой.

В Дмитрове нужно ходить в Кремль, больше особо и некуда.
Хотя, можно ещё и по супермаркетам, на строительстве которых нарыли кучу всяких древностей.
Но я пошла в Кремль.

Красиво, но … также как и везде.
Практически тоже самое я видела и в Рязани и в Пскове и в других «кремлях».
А хотелось бы чего-то … но откуда это в Дмитрове? Поэтому всё тоже самое что и везде: купола, соборы, памятники святым угодникам и злые, уставшие женщины в музеях.

А это я, сморщилась от яркого солнца.
На этот мостик, как я поняла, лазают не только молодожёны, но и такие бестолковые как я …

С претензией на тотемный столб…

Отреставрированные жилые домики на территории Дмитровского Кремля.
И на какие деньги?…

И не считая того, что я побывала ещё в трёх музейный помещениях города Дмитрова. Это всё.
Сам город выглядит очень свежо, пообещала вернуться туда летом.

Гуляя по заболоченным джунглям обратите внимание на упавшие пальмы. Это отличное место где можно поживиться гигантскими личинками! Сочные и мягкие личинки ждут вас в перегнивающих, теплых внутренностях пальмы. Срезав верхний твердый слой, опустите руки в теплую гниющую массу ствола и нащупав шевелящиеся комочки , доставайте их. Если не появилось лапок, то личинку можно сразу разрывать и высасывать пульсирующие внутренности.

Если позволяет время, то лучше приготовить ее на костре. Индейцы делают 2 блюда – шашлычек, и личинки в собственном соку, запеченные в пальмовом листе. Личинки являются деликатесом и на рынке стоят в 5 раз дороже мяса!

Bill Holm – художник, историк, искусствовед, специалист по этносу коренных народностей северо-западного побережья Северной Америки.
Индейцы северной америки, Тлинкиты (Аляска)…

Bill Holm: The Indian Paintings

Bill Holm, Professor Emeritus of Art History, and Curator Emeritus of Northwest Coast Indian Art at the Burke Museum, is recognized internationally as one of the most knowledgeable experts in the field of Northwest Coast Native art history.

Тлинкиты – индейское племя рыболовов и охотников, опытных мореходов, населявшее в прошлом Ю-В побережье Аляски и прилегающие к нему острова. Самоназвание — тлингит – означает «человек, люди». Численность: в 1805 году было только мужчин 10000, в 1930 — 4462 человек. Традиционные верования — магия, тотемизм, шаманизм, анимизм, представлявшие из себя целостный комплекс.
Ранее основным языком тлинкитов был тлинкитский (семья на-дене), однако в настоящее время большинство носителей либо полностью перешли на английский язык, либо двуязычны. В конце ХХ в. количество носителей тлинкитского языка оценивается в 700 человек.
АРТ АРТель

АРТ АРТель

Они приходят к нам из ниоткуда и уходят в никуда. Некоторые из нас верят, что их нам дарят волшебные существа из иных миров. Более образованные считают их порождением нашего подсознания. Так или иначе, многим людям снятся сны. Иногда красочные, дарящие радость, иногда страшные, заставляющие просыпаться в холодном поту.

На протяжении сотен поколений некоторые элементы магии североамериканских индейцев были и остаются недоступными для непосвященных. Одним из таких элементов является магическая сила обруча. Некоторые североамериканские коренные народы относились к обручам с наивысшим уважением, так как они содержали силу единения.
От простейшего обруча произошло множество символов и предметов силы. Одним из таких обручеподобных предметов силы стал Ловец Снов.

Для его изготовления использовали обычно ивовый прут, который сгибали в обруч, и украшали предметами, символизировавшими те или иные аспекты силы. Ловец Снов имеет свойство ловить все сны, удерживая ночные кошмары, тревожные и несущие опустошение, и пропускать только положительные, мягкие и добрые сны к охраняемому.

Воздух ночи наполнен сновидениями, как добрыми, так и злыми. Когда вы вешаете Ловца Снов в месте отдыха, он отлавливает проплывающие мимо сны. Добрые сны знают дорогу и попадают через внешние дыры сновидящему, соскальзывая по перьям с такой мягкостью, что сновидящий за частую и не подозревает, что спит. Злые сны не обладают этим знанием и запутываются в паутине, а потом растворяются в первых лучах утреннего солнца.

Так называемые Ловцы Снов являются популярным аксессуаром эпохи возрождения культуры коренных народов Северной Америки Нью-Эйдж во многих американских домах, набирая всё большую свою популярность у неиндейцев.

Существует множество теорий претендующих на первостепенность происхождения и значения этого мистического, с точки зрения белого человека, предмета. Согласно легенде индейцев Кри, Ловец Снов был даром Паука бабушке Нокомис в знак благодарности за то, что та защитила его – сеть должна обеспечить ей получение хороших снов. Другое племя индейцев Лакота утверждает, что Иктоми, трикстер-обманщик, явился в видении одному старейшине и дал ему наставления относительно сети, сплетённой на ивовом обруче. Анишинабе выдвигает собственную версию того, что старейшины племени собрали совет, когда людей стали одолевать ночные кошмары и, как спасение, одним из них было получено видение о сети, способной удерживать в себе дурные сны. Оджибвеи говорят, что Асибикаши, Женщина-Паучиха, была наделена секретом защиты видений своего народа, сплетая сети над детскими колыбелями, но когда Оджибвеи распространились по всему миру, с целью исполнения полученных предсказаний, Асибикаши стремилась проникнуть ко всем ним и бабушки стали плести сети сами, чтобы помочь ей.

Ловец Снов представляет собой амулет, защищающий сегодня большинство людей от ночных кошмаров. По поверьям её отверстие в центре пропускает через себя только хорошие сны, а дурные сны остаются в сети до тех пор, пока утреннее солнце не развеет их. В традиционных учениях роль Ловца Снов несёт в себе дополнительную нагрузку, поскольку она связана с видениями (включая сны) и не предотвращает от тревожных снов, которые передают важные послания человеку, которого они посещают. Ловец Снов гарантирует, что её владелец не будет испытывать раздражающих, неуместных или же обманчивых видений и также поможет своему владельцу фильтровать и интерпретировать сны.

Наиболее распространённая форма Ловца Снов – это круг, который представляет собой всё вечное – Жизнь, Солнце, Вселенную. Идеально подходящее место для Ловца Снов у изголовья Вашего обычного места для сна – там, где его сможет встретить утреннее солнце. Это позволит солнечному свету высветить и развеять все запутавшиеся в сети дурные сны.
Являясь не только эстетически выдержанным предметом, украшающим Ваш быт, Ловец Снов несёт в себе и глубоко позитивный заряд, призывающий Вас научиться с его помощью управлять собственными сновидениями.

И последнее, не забывайте, что все явления во вселенной являют собой чудеса, по своей силе не уступающие другим существующим.

Давным-давно, когда мир еще был молод, старец-шаман из племени Лакота был высоко в горах, когда ему пришло видение. В этом видении, Иктоми, Великий Шаман и Учитель Мудрости, предстал перед ним в обличии паука. Иктоми говорил с ним на сокровенном языке. Во время разговора, Иктоми поднял ивовый обруч старца, на который были прицеплены перья, конский хвост, бусы и начал плести паутину.
Он говорил старому шаману о циклах жизни; о том, что мы начинаем жизнь детьми, пройдя детство, мы взрослеем. После чего мы, обычно, старимся, и за нами снова приходится ухаживать, как за детьми, завершая цикл.

- Но, – сказал Иктоми, продолжая плести паутину. – В каждый момент жизни мы сталкиваемся с множеством сил, и некоторые несут нам вред, некоторые, наоборот могут помочь. Если ты будешь прислушиваться к добрым силам, откроешься им, то они с радостью помогут тебе идти в нужном направлении. Но если твой выбор окажется неправильным, то ты можешь попасть в ловушку и пострадать. Так что, эти силы могут и помочь, и вмешаться в Природную Гармонию и нарушить ее.

Он говорил, продолжая плести паутину.
Когда Иктоми закончил повествовать, он подал шаману паутину и сказал:

- Эта паутина – идеальный круг с дырой в центре. Используй паутину, чтобы помочь своему народу достичь их цели, черпая из источника идей, видений и снов (в языке индейцев племени Лакота все эти понятия объединены в одно). Если ты доверишься Великому Духу, паутина будет ловить добрые идеи, а злые будут проходить сквозь дыру.

Старый шаман передал видение своему народу, и с тех пор многие индейцы вешали Ловец Снов над своей постелью, чтобы отсеять сны и видения. Добрые ловятся в паутину жизни и несутся людьми, а зло отделяется от снов, проскальзывая сквозь дыру в середине паутины, и перестают быть частью их жизни. Говорят, что Ловец Снов содержит силу повелевать судьбой.